Москва, ул. Таганская, д. 2, ТЦ "Таганка". С 9:00 до 21:00 ежедневно.
Каталог
Николай (Могилевский) исповедник, митрополит Алма-Атинский. Икона на холсте.
(0)
Добавить в сравнение
Купить в 1 клик

Именная икона мужчин по имени Николай. Дни памяти 8 сентября, 23 сентября, 25 октября, 7 февраля.

Описание

Икона Николая Могилевского исповедника, митрополита Алма-Атинского - именная икона мужчин по имени Николай. Дни памяти 8 сентября, 23 сентября, 25 октября, 7 февраля.

9 ап­ре­ля 1877 го­да, в день Свет­ло­го празд­ни­ка Пас­хи, в се­мье скром­но­го пса­лом­щи­ка се­ла Ко­мис­са­ров­ки, Верхне-Дне­пров­ско­го уез­да, Ека­те­ри­но­слав­ской гу­бер­нии, Ни­ки­фо­ра и су­пру­ги его Ма­рии ро­дил­ся сын. На­зва­ли его Фе­о­до­си­ем, в честь свя­то­го му­че­ни­ка Фе­о­до­сия.
«Отец у нас был строг, – вспо­ми­нал вла­ды­ка, – он был очень тре­бо­ва­тель­ным к по­ряд­ку и ис­пол­не­нию за­дан­ных нам ра­бот». Он был боль­шим зна­то­ком цер­ков­но­го пе­ния. Осо­бен­но ра­дел он о пе­нии об­ще­на­род­ном и эту лю­бовь при­ви­вал сво­им де­тям. О ма­те­ри вла­ды­ка Ни­ко­лай вспо­ми­нал: «Ма­ма на­ша бы­ла са­ма лю­бовь. Она ни­ко­гда не кри­ча­ла на нас, а ес­ли мы про­ви­ним­ся, что, ко­неч­но, бы­ва­ло, то она по­смот­рит так жа­лоб­но, что станет ужас­но стыд­но». Боль­шое зна­че­ние в вос­пи­та­нии Фе­о­до­сия име­ла его ба­буш­ка Пе­ла­гия. «Дол­ги­ми зим­ни­ми ве­че­ра­ми, – вспо­ми­нал Вла­ды­ка, – за­би­ра­ла нас ба­буш­ка на печь, и на­чи­на­лись нескон­ча­е­мые рас­ска­зы о свя­тых угод­ни­ках Бо­жи­их». Ча­сто вспо­ми­нал Вла­ды­ка и сво­е­го де­душ­ку, ко­то­рый был свя­щен­ни­ком.
В 1904 го­ду ис­пол­ни­лась за­вет­ная меч­та Фе­о­до­сия: в ка­нун празд­ни­ка Свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца, в Ни­ло-Сто­ло­бен­ской Пу­сты­ни Фе­о­до­сий был по­стри­жен в ман­тию с име­нем Ни­ко­лай. В мае 1905 го­да мо­на­ха Ни­ко­лая ру­ко­по­ло­жи­ли в сан иеро­ди­а­ко­на, а 9 ок­тяб­ря то­го же го­да – в иеро­мо­на­ха. По на­сто­я­нию бра­тии в 1907 го­ду отец Ни­ко­лай по­сту­пил в Мос­ков­скую Ду­хов­ную ака­де­мию, ко­то­рую через 4 го­да успеш­но за­кон­чил.
В ок­тяб­ре 1919 го­да в Чер­ни­го­ве ар­хи­манд­рит Ни­ко­лай был хи­ро­то­ни­сан во епи­ско­па Ста­ро­дуб­ско­го, ви­ка­рия Чер­ни­гов­ской епар­хии. Даль­ней­шее слу­же­ние епи­ско­па Ни­ко­лая про­хо­ди­ло под бла­го­дат­ным по­кро­ви­тель­ством Свя­ти­те­ля Фе­о­до­сия Чер­ни­гов­ско­го, ко­то­ро­го Вла­ды­ка очень по­чи­тал.
В 1923 го­ду прео­свя­щен­ный Ни­ко­лай был на­зна­чен епи­ско­пом Ка­шир­ским, ви­ка­ри­ем Туль­ской епар­хии, в ко­то­рой в то вре­мя бы­ло очень тя­же­лое по­ло­же­ние. Об­нов­лен­цы за­хва­ти­ли по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство при­хо­дов. Но со сво­ей ма­лень­кой паст­вой епи­скоп Ни­ко­лай упор­но бо­рол­ся про­тив вра­гов Пра­во­сла­вия. Ис­хо­дом этой борь­бы был арест вла­ды­ки, по­сле­до­вав­ший 8 мая 1925 го­да.
Про­ве­дя в за­клю­че­нии бо­лее двух лет и осво­бо­див­шись, вла­ды­ка Ни­ко­лай был на­зна­чен на Ор­лов­скую ка­фед­ру. В Ор­ле вла­ды­ка слу­жил до сле­ду­ю­ще­го сво­е­го аре­ста. Вот что рас­ска­зы­вал сам вла­ды­ка о том вре­ме­ни: «27 июля 1932 го­да я был аре­сто­ван и от­прав­лен в Во­ро­неж, где ве­лось след­ствие. Об усло­ви­ях жиз­ни го­во­рить не при­хо­дит­ся, по­то­му что в те го­ды вся на­ша стра­на ис­пы­ты­ва­ла нуж­ду. Ко­гда след­ствие по­до­шло к кон­цу, мы со сле­до­ва­те­лем рас­ста­ва­лись друг с дру­гом с со­жа­ле­ни­ем. Он до­ве­ри­тель­но ска­зал мне: «Я рад, что хоть ка­кую-то поль­зу при­нес вам сво­им рас­сле­до­ва­ни­ем, что мне уда­лось до­ка­зать пра­виль­ность ва­ших по­ка­за­ний, а это для вас нема­ло зна­чит – те­перь вам пе­ре­ква­ли­фи­ци­ру­ют ста­тью и да­дут не боль­ше пя­ти лет вме­сто ожи­да­е­мых де­ся­ти». «За что же мне да­дут пять лет?», – неволь­но вы­рва­лось у ме­ня. «За ва­шу по­пуляр­ность. Та­ких, как вы, на неко­то­рое вре­мя на­до изо­ли­ро­вать, чтобы лю­ди за­бы­ли о ва­шем су­ще­ство­ва­нии. Вы име­е­те слиш­ком боль­шой ав­то­ри­тет сре­ди на­ро­да и ва­ша про­по­ведь име­ет боль­шое зна­че­ние для на­ро­да. За ва­ми идут!» Неожи­дан­но бы­ло для ме­ня услы­шать оцен­ку мо­е­го слу­же­ния из уст пред­ста­ви­те­ля дан­но­го учре­жде­ния, но это бы­ло имен­но так. «Гос­по­ди! Сла­ва Те­бе! Сла­ва Те­бе, Гос­по­ди! Я, греш­ник, как умел, так и слу­жил Те­бе! – толь­ко и мог я про­из­не­сти от ра­до­сти, на­пол­нив­шей мое серд­це, – Те­перь уже ни­ка­кой срок не бу­дет стра­шить ме­ня"».
Вспо­ми­ная свои стран­ствия по ла­ге­рям, вла­ды­ка мно­го рас­ска­зы­вал о Са­ро­ве, где он про­был до­воль­но дол­гое вре­мя: «По­сле за­кры­тия и ра­зо­ре­ния мо­на­сты­ря в его по­ме­ще­ни­ях был об­ра­зо­ван ис­пра­ви­тель­но-тру­до­вой ла­герь, в ко­то­рый я и по­пал. Ко­гда я пе­ре­сту­пил по­рог этой свя­той оби­те­ли, серд­це мое ис­пол­ни­лось та­кой невы­ра­зи­мой ра­до­сти, что труд­но бы­ло ее сдер­жать. «Вот и при­вел ме­ня Гос­подь в Са­ров­скую пу­стынь, – ду­мал я, – к пре­по­доб­но­му Се­ра­фи­му, к ко­то­ро­му в те­че­ние мо­ей жиз­ни неод­но­крат­но об­ра­щал­ся я с го­ря­чей мо­лит­вой». Я пе­ре­це­ло­вал в мо­на­сты­ре все ре­ше­точ­ки и все око­шеч­ки. В те вре­ме­на бы­ла еще це­ла ке­лья пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма. Я все то вре­мя, что пре­бы­вал в Са­ро­ве, так и счи­тал, что на­хо­жусь на по­слу­ша­нии у пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма, по мо­лит­вам ко­то­ро­го Гос­подь по­сы­ла­ет нам та­кое уте­ше­ние, что мы мо­жем слу­жить в за­клю­че­нии Ли­тур­гию и при­ча­щать­ся Свя­тых Хри­сто­вых Та­ин».
В 1941 го­ду вла­ды­ка Ни­ко­лай был воз­ве­ден в сан ар­хи­епи­ско­па. Весть о на­ча­ле Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны за­ста­ла вла­ды­ку в пред­две­рии со­вер­ше­ния им Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии. «Я слу­жил про­ско­ми­дию, – вспо­ми­нал вла­ды­ка, – ко­гда один из мо­их дру­зей в ти­ши ал­та­ря со­об­щил мне эту ужас­ную весть. Что я мог ска­зать пастве, в сле­зах ожи­дав­шей не мо­е­го, а Хри­сто­ва уте­ше­ния? Я толь­ко по­вто­рил то, что ска­зал неко­гда свя­той Алек­сандр Нев­ский: «Не в си­ле Бог, а в прав­де!» В тот год 22 июня празд­но­ва­лась па­мять Всех свя­тых, в зем­ле Рус­ской про­си­яв­ших. Ду­маю, в этом есть осо­бый смысл. По гре­хам на­шим по­нес­ли мы то­гда тя­же­лое ис­пы­та­ние, но свя­тые зем­ли Рос­сий­ской не оста­ви­ли нас сво­им за­ступ­ни­че­ством. Мы об­ра­ща­лись к ним, на­шим зем­ля­кам, за по­мо­щью и эта небес­ная по­мощь яви­лась то­гда, ко­гда ее труд­но бы­ло ожи­дать».
И вслед за этой ве­стью ар­хи­епи­ско­па Ни­ко­лая по­стиг­ло но­вое ис­пы­та­ние – 27 июня 1941 го­да вла­ды­ка был аре­сто­ван и по­ме­щен в тюрь­му го­ро­да Са­ра­то­ва. Про­быв в Са­ра­то­ве в об­щей слож­но­сти шесть ме­ся­цев, вла­ды­ка Ни­ко­лай был на­прав­лен в Ка­зах­стан, в го­род Ак­тю­бинск, а от­ту­да через три ме­ся­ца в го­род Чел­кар Ак­тю­бин­ской об­ла­сти.
Ко­гда мно­го лет спу­стя вла­ды­ке за­да­ли во­прос, как он от­нес­ся к это­му пе­ре­се­ле­нию, не бы­ло ли в его серд­це ро­по­та или оби­ды, вла­ды­ка от­ве­чал: «На все во­ля Бо­жия. Зна­чит, бы­ло необ­хо­ди­мо пе­ре­не­сти мне это тя­же­лое ис­пы­та­ние, ко­то­рое за­кон­чи­лось боль­шой ду­хов­ной ра­до­стью. А вы по­ду­май­те, что бу­дет, ес­ли че­ло­век всю жизнь станет про­во­дить в неге и до­воль­стве, в окру­же­нии близ­ких и род­ных лю­дей? Жизнь, пре­сы­щен­ная бла­га­ми зем­ны­ми, при­во­дит к ока­ме­не­нию серд­ца, к охла­жде­нию люб­ви к Бо­гу, к ближ­не­му. Че­ло­век от из­ли­шеств ста­но­вит­ся же­сто­ким, не по­ни­ма­ю­щим чу­жо­го го­ря, чу­жой бе­ды».
Вла­ды­ка ехал на воль­ную ссыл­ку, но в аре­стант­ском ва­гоне. На стан­цию Чел­кар по­езд при­был но­чью. Охран­ни­ки вы­тол­ка­ли вла­ды­ку на пер­рон в ниж­нем бе­лье и рва­ном ват­ни­ке. В ру­ках у вла­ды­ки бы­ло толь­ко удо­сто­ве­ре­ние, с ко­то­рым он дол­жен два ра­за в ме­сяц яв­лять­ся в мест­ное от­де­ле­ние НКВД на от­мет­ку. Остав­шу­ю­ся часть но­чи вла­ды­ка пе­ре­си­дел на вок­за­ле. На­ста­ло утро. На­до бы­ло ку­да-то ид­ти. Но как ид­ти зи­мой в та­ком ви­де? Да и ид­ти бы­ло неку­да. Вла­ды­ке при­шлось об­ра­тить­ся за по­мо­щью к ста­руш­кам, и на его прось­бу от­клик­ну­лись доб­рые жен­ские серд­ца. Ста­руш­ки по­да­ли ему: кто – те­ло­грей­ку, кто – шап­ку, кто – за­ла­тан­ные ва­лен­ки. Од­на ста­руш­ка при­юти­ла его в са­рае, где у нее на­хо­ди­лись ко­ро­ва и сви­нья. Вла­ды­ке в это вре­мя шел уже 65-й год. Го­ло­ва его бы­ла бе­ла, и вид его неволь­но вы­зы­вал со­стра­да­ние. Вла­ды­ка пы­тал­ся устро­ить­ся на ра­бо­ту, но ни­кто не брал его, – он вы­гля­дел стар­ше сво­их лет. Он вы­нуж­ден был со­би­рать ми­ло­сты­ню, чтобы не уме­реть с го­ло­ду.
Впо­след­ствии, ко­гда ду­хов­ные ча­да спра­ши­ва­ли у вла­ды­ки: «По­че­му Вы не ска­за­ли ста­руш­кам, ко­то­рые да­ли Вам одеж­ду, что вы – епи­скоп?», вла­ды­ка от­ве­чал: «Ес­ли Гос­подь по­сы­ла­ет крест, Он же и си­лы да­ет, чтобы его нести, Он же его и об­лег­ча­ет. В та­ких слу­ча­ях не долж­на про­яв­лять­ся своя во­ля, нуж­но все­це­ло пре­да­вать­ся во­ле Бо­жи­ей. Ид­ти на­пе­ре­кор во­ле Бо­жи­ей недо­стой­но хри­сти­а­ни­на, и по­сле то­го, как че­ло­век тер­пе­ли­во пе­ре­не­сет по­слан­ные ему ис­пы­та­ния, Гос­подь по­сы­ла­ет ду­хов­ную ра­дость».
До глу­бо­кой осе­ни 1942 го­да вла­ды­ка про­дол­жал вла­чить свое ни­щен­ское су­ще­ство­ва­ние. Физи­че­ские си­лы его бы­ли на ис­хо­де. От недо­еда­ния и хо­ло­да у него раз­ви­лось ху­до­со­чие, те­ло его бы­ло по­кры­то на­ры­ва­ми, от гря­зи за­ве­лись вши. Си­лы по­ки­да­ли не по дням, а по ча­сам. И вот при­шел мо­мент, ко­гда ис­сяк­ли по­след­ние си­лы, и вла­ды­ка по­те­рял со­зна­ние. Оч­нул­ся он в боль­ни­це, в чи­стой ком­на­те, в чи­стой по­сте­ли. Бы­ло свет­ло и теп­ло, над Вла­ды­кой скло­ни­лись лю­ди. Он за­крыл гла­за, ре­шив, что все это ему ка­жет­ся. Один из скло­нив­ших­ся про­ве­рил пульс и ска­зал: «Ну вот, по­чти нор­маль­ный! Оч­нул­ся наш де­душ­ка!» По­прав­лял­ся вла­ды­ка мед­лен­но. А ко­гда под­нял­ся с по­сте­ли, сра­зу же стал ста­рать­ся при­не­сти поль­зу окру­жа­ю­щим. Ко­му во­ды по­даст, ко­му суд­но при­не­сет, ко­му по­стель по­пра­вит, ко­му ска­жет доб­рое сло­во. В боль­ни­це по­лю­би­ли это­го доб­ро­го ста­рич­ка. Все ста­ли на­зы­вать его лас­ко­во: «Де­душ­ка». Но толь­ко один мо­ло­дой врач знал тра­ге­дию это­го «де­душ­ки», знал, что вы­пи­ши его из боль­ни­цы, и опять пой­дет он про­сить ми­ло­сты­ню и жить ря­дом с ко­ро­вой и сви­ньей.
И вот на­стал день, ко­гда вра­чу пред­ло­жи­ли вы­пи­сать «де­душ­ку» из боль­ни­цы. Вла­ды­ка Ни­ко­лай стал мо­лить­ся Гос­по­ду, сно­ва от­да­вая се­бя в Его во­лю: «Ку­да Ты, Гос­по­ди, по­шлешь ме­ня, ту­да и пой­ду!» И вот, ко­гда все со­бра­лись про­стить­ся с доб­рым «де­душ­кой», во­шла ня­неч­ка и ска­за­ла: «Де­душ­ка, за ва­ми при­е­ха­ли!» «Кто при­е­хал?», – спро­си­ли все ра­зом. «Да тот са­мый та­та­рин, ко­то­рый вам ино­гда пе­ре­да­чи при­но­сил, раз­ве не помни­те?» Ко­неч­но, вла­ды­ка не мог за­быть, как ре­гу­ляр­но, через каж­дые де­сять дней, ему пе­ре­да­ва­ли от ка­ко­го-то незна­ко­мо­го ему та­та­ри­на па­ру та­тар­ских ле­пе­шек, несколь­ко яиц и несколь­ко ку­соч­ков са­ха­ра. И еще знал вла­ды­ка, что имен­но этот та­та­рин по­до­брал его, по­лу­жи­во­го, без па­мя­ти ле­жа­ще­го на до­ро­ге, и от­вез в боль­ни­цу. Оше­лом­лен­ный, вла­ды­ка по­шел к вы­хо­ду. Дей­стви­тель­но, у боль­нич­ных две­рей сто­ял та­та­рин с кну­том в ру­ках. «Ну, здо­ров, бач­ка!», – ска­зал он вла­ды­ке и улыб­нул­ся доб­ро­душ­ной улыб­кой. Вла­ды­ка то­же по­здо­ро­вал­ся с ним. Вы­шли на ули­цу, та­та­рин по­са­дил вла­ды­ку в са­ни, сел сам, и они по­еха­ли. Был ко­нец зи­мы 1943 го­да. «По­че­му вы ре­ши­ли при­нять уча­стие в мо­ей жиз­ни и так ми­ло­сти­во от­нес­лись ко мне? Ведь вы ме­ня со­всем не зна­е­те», – спро­сил вла­ды­ка. «На­до по­мо­гать друг дру­гу, – от­ве­тил та­та­рин, – Бог ска­зал, что мне на­до по­мо­гать те­бе, на­до спа­сать твою жизнь». «Как ска­зал вам Бог?», – изум­лен­но спро­сил вла­ды­ка. «Не знаю как, — от­ве­тил та­та­рин, – ко­гда я ехал по сво­им де­лам, Бог ска­зал мне: «Возь­ми это­го ста­ри­ка, его нуж­но спа­сти"».
Для вла­ды­ки на­ча­лась спо­кой­ная жизнь. Та­та­рин имел свя­зи и смог устро­ить так, что через неко­то­рое вре­мя в Чел­кар при­е­ха­ла Ве­ра Афа­на­сьев­на Фо­муш­ки­на, его ду­хов­ная дочь, ко­то­рая так­же бы­ла со­сла­на, но в дру­гую мест­ность. Ве­ра Афа­на­сьев­на не ста­ла скры­вать от окру­жа­ю­щих, кто та­кой тот «де­душ­ка», ко­то­ро­го за­бот­ли­во вы­хо­ди­ли чел­кар­цы.
10 ок­тяб­ря 1944 го­да вла­ды­ка сам на­пра­вил в НКВД «усерд­ную прось­бу», в ко­то­рой про­сил снять с него зва­ние «воль­но­го ссыль­но­го», раз­ре­шить уехать в Рос­сию «и там за­нять епи­скоп­скую ка­фед­ру по на­зна­че­нию Пат­ри­ар­ше­го Си­но­да». По­ста­нов­ле­ни­ем Осо­бо­го со­ве­ща­ния при НКВД от 19 мая 1945 го­да вла­ды­ка Ни­ко­лай был осво­бож­ден до­сроч­но. 5 июля 1945 го­да по­ста­нов­ле­ни­ем Свя­щен­но­го Си­но­да бы­ла об­ра­зо­ва­на Ал­ма-Атин­ская и Ка­зах­стан­ская епар­хия, управ­ля­ю­щим ко­то­рой был на­зна­чен ар­хи­епи­скоп Ни­ко­лай (Мо­гилев­ский).
Вла­ды­ка при­был в Ал­ма-Ату 26 ок­тяб­ря 1945 го­да в день празд­но­ва­ния Ивер­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри. Необык­но­вен­ная рев­ность бы­ла у Вла­ды­ки к бо­го­слу­же­ни­ям, ко­то­рые он со­вер­шал с мак­си­маль­ным для при­ход­ско­го хра­ма при­бли­же­ни­ем к мо­на­стыр­ско­му уста­ву. Слу­жил он все­гда бла­го­го­вей­но, ни­ко­гда не спе­шил. А ко­гда хор за­то­ро­пит служ­бу, он сей­час же вы­глянет из ал­та­ря и спро­сит: «Кто тут на по­езд спе­шит?» Всем станет стыд­но, и хор сра­зу за­мед­ля­ет темп.
Усерд­ный мо­лит­вен­ник, осо­бен­но лю­бил и по­чи­тал вла­ды­ка Бо­жию Ма­терь. К боль­шо­му ду­хов­но­му уте­ше­нию сво­ей паст­вы, в празд­ник Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы Вла­ды­ка, впер­вые в Ал­ма-Ате, стал со­вер­шать див­ный чин по­гре­бе­ния Пла­ща­ни­цы.
Мо­лит­вен­ное на­стро­е­ние не по­ки­да­ло вла­ды­ку и во все дни его бо­лез­ни. В вос­кре­се­ние 23 ок­тяб­ря 1955 го­да по­сле по­след­не­го сво­е­го при­ча­ще­ния Свя­тых Хри­сто­вых Та­ин, ко­гда мо­на­хи­ни в сто­ло­вой за­пе­ли бы­ло «Со­вет пре­веч­ный…», вла­ды­ка из спаль­ни, на­пря­гая го­лос, за­кри­чал им: «Ма­туш­ки, ма­туш­ки, на этом по­ста­вим точ­ку. Те­перь нач­нем чин по­гре­бе­ния епи­ско­па». Пе­ние пре­кра­ти­ли, но слез удер­жать не мог­ли. Осо­бен­но на­пря­жен­но и гром­ко мо­лил­ся вла­ды­ка в ночь с 23 на 24 ок­тяб­ря. Мож­но бы­ло рас­слы­шать сло­ва: «Гос­по­ди, не осу­ди мя по де­лом мо­им, но со­тво­ри со мною по ми­ло­сти Тво­ей!» Мно­го раз по­вто­рял с глу­бо­ким чув­ством: «Гос­по­ди! Ми­ло­сти про­шу, а не су­да!»
В по­не­дель­ник 24 ок­тяб­ря на­ка­нуне смер­ти Вла­ды­ка еще немно­го го­во­рил. Он ска­зал каж­до­му что-ли­бо осо­бен­но лас­ко­вое, как бы про­ща­ясь. Око­ло 5 ча­сов ве­че­ра сде­лал­ся у него сер­деч­ный при­ступ с острой бо­лью, по­сле ко­то­ро­го он уже не го­во­рил и ле­жал с за­кры­ты­ми гла­за­ми. Во втор­ник утром он на­шел в се­бе си­лы несколь­ко раз пе­ре­кре­стить­ся при чте­нии у его од­ра ака­фи­с­та ­свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­це Вар­ва­ре.
В 5-м ча­су дня 25 ок­тяб­ря окру­жа­ю­щие за­ме­ти­ли при­бли­же­ние кон­ца. Ста­ли чи­тать от­ход­ную, да­ли в ру­ки Вла­ды­ке за­жжен­ную све­чу, и с по­след­ни­ми сло­ва­ми ка­но­на на ис­ход ду­ши свя­ти­тель ти­хо и спо­кой­но ис­пу­стил свой по­след­ний вздох. Это бы­ло в 16 ча­сов 45 ми­нут, ко­гда в Ни­коль­ском со­бо­ре за­зво­ни­ли к ве­черне в ка­нун празд­но­ва­ния Ивер­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, Ко­то­рой Вла­ды­ка так лю­бил сам воз­гла­шать: «Ра­дуй­ся, Бла­гая Вра­тар­ни­це, две­ри рай­ские вер­ным от­вер­за­ю­щая!»
28 ок­тяб­ря 1955 го­да епи­скоп Таш­кент­ский и Сред­не­ази­ат­ский Ер­мо­ген (Го­лу­бев) с сон­мом ду­хо­вен­ства от­пел Вла­ды­ку Ни­ко­лая в ка­фед­раль­ном со­бо­ре Ал­ма-Аты. Всю до­ро­гу от хра­ма до клад­би­ща (а это око­ло 7 км) гроб с до­ро­ги­ми остан­ка­ми нес­ли на ру­ках. За гро­бом сле­до­ва­ли ты­ся­чи лю­дей, при­шед­ших по­кло­нить­ся лю­би­мо­му Вла­ды­ке. Клад­би­ще бы­ло пе­ре­пол­не­но так, что ше­ство­вав­шее за гро­бом ду­хо­вен­ство с тру­дом до­стиг­ло мо­ги­лы. От­слу­жи­ли ли­тию, и прео­свя­щен­ный Ер­мо­ген пре­дал зем­ле те­ло по­чив­ше­го Свя­ти­те­ля.
Ко­гда всё бы­ло со­вер­ше­но и воз­вы­сил­ся мо­гиль­ный холм, по­кры­тый вен­ка­ми, в ти­шине спу­стив­ших­ся су­ме­рек, при си­я­нии лу­ны, все при­сут­ству­ю­щие про­пе­ли тро­парь Бла­гой Вра­тар­ни­це, две­ри рай­ские вер­ным от­вер­за­ю­щей.

Характеристики
Исполнение
Икона выполнена методом прямой печати специальными красками по подготовленной поверхности натурального льняного холста. Уникальный способ печати передает все цвета и оттенки подлинной иконы.
Производитель
Православная мастерская "Благолепие"
Освящение
икона освящена по полному православному обряду
Значение
Именная икона мужчин по имени Николай, Покровитель Николаев
Молитва перед иконой помогает
исцеляет, защищает от всех бед и напастей, помогает во время поездок и путешествий
Рама и оформление
могут отличаться от представленных на сайте.
Страна производства
Россия
Отзывы
Отзывов еще никто не оставлял
Предзаказ
Предзаказ успешно отправлен!
Имя *
Телефон *
Товар добавлен в корзину
Перейти в корзину
Обратный звонок
Запрос успешно отправлен!
Имя *
Телефон *
Быстрый заказ